Участники проекта
~ Светлана Целищева ~
Светлана Вениаминовна Целищева родилась в городе Орлове (бывшем Халтурине). Закончила среднюю школу N1 и музыкальную школу по классу фортепьяно. После окончания химико- технологического факультета Кировского политехнического института работала преподавателем спецдисциплин в техническом училище, затем ведущим инженером по организации и нормированию труда на Кировском шинном заводе (современное название этого предприятия PIRELLI).
Литературу любила всегда, но сама начала писать недавно. В основном стихи. Является членом областного литературного объединения «Молодость», участником проекта «Звенит струною вятская строка» и проекта «Витражи» клуба «Путь поэта».
Принимает участие в различных выступлениях, на встречах с читателями библиотек города и области, на уличных чтениях. Является лауреатом II степени в номинации «Дебют» ХIХ фестиваля «Под алым парусом мечты».
Стихи публиковались в Орловской газете, в сборниках «Зелёная улица», «И вновь душа поэзией полна».
Творчество
ТАНЦЕВАЛА ДУША
Танцевала душа над землёй свои танцы,
Отдаваясь потоку божественных сил.
Не заботясь, как выглядит. Ей же не в »глянцы».
Лишь бы Он беззаконье омыл и простил.
Лишь бы капля — слеза пробежала, рисуя
На щеке след неверных дорог и путей,
Сожалея о даре, рассеянном всуе,
О непонятых Замыслах жизни своей.
Лишь бы дал ей свободу. Быть может, не поздно
В краткий срок, что остался ещё про запас,
Увидать, как же в мире просторно и звёздно,
Если в страхе не прятать от истины глаз.
Танцевала Душа. Бестелесна, воздушна,
Наполняясь божественным светом, теплом.
Чистой совести, вере отныне послушна,
Принесет она новое слово в свой дом.
МОКРОЕ СЧАСТЬЕ
Летний дождь сыпал, душный, густой,
Нам оставив сухой пятачок под листвой.
Опьянял запах тёплого леса.
Шелестела тафтой водяная завеса.
Ливень хлынул, залив наш причал.
Мы смеялись сквозь струи:Нас дождь повенчал!
Гром раскалывал небо на части,
И мы пили взахлёб наше мокрое счастье.
Ранний снег сыпал. Колкий, слепой.
Мы пришли а наше место знакомой тропой
Возвратить свое прошлое счастье.
Но молчал стылый лес, замерев в безучастьи.
Подождём до весны, до тепла.
Чтобы треснула льдины стена, потекла.
Заиграют лесные свирели,
И мы снова пригубим счастливой капели.
ТАНГО НА ВОКЗАЛЕ
Сырой октябрь двухтысячного года.
Вокзал. Оставлен дом, тепло, уют.
Платформа переполнена народом,
С товаром ловко «челноки» снуют.
По лицам, потускневшим от заботы,
Скользит табло безжизненный неон.
Одежды серы. В поисках работы
Не до красот. И вдруг- аккордеон!
Играла женщина в нелепой шляпе,
Держа в руках концертный инструмент.
Кольнуло больно. Это танго папы.
Его полгода с нами больше нет.
Я сквозь толпу хотела к ней пробраться,
Просить сыграть Утёсова ещё,
Узнать о ней хоть что — то, очень вкратце,
Но кто — то оттеснил меня плечом.
Она уехала играть в вагоне.
Наверно, бросят ей монеток пять.
А я, зажав лицо в тиски-ладони,
Осталась молча танго допевать.
МАМА
Посвящаю военным медсёстрам
Историю мамы я знаю по точкам
На картах дорог, где прошел медсанбат.
По письмам без надписи в адресной строчке.
Куда посылать? Жив ли сам адресат?
Девчонке семнадцать. Забыла, как плакать.
Бинтует и шепчет в потухнувший взгляд:
— «Сегодня взят Кёнигсберг. Штурмом. Накатом.
И ты шел на подвиг не ради наград.
Я знаю, как больно. Мы вместе поплачем
За счастье, что свергнут на землю их стяг.
Ценой безразмерной твой подвиг оплачен.
И ты должен жить, чтоб взойти на Рейхстах.»
Ещё не умолкли победы фанфары.
Девятое мая. Триумф и восторг.
Но тлеют по миру другие пожары,
И санэшелон уже мчит на восток.
Смотрю на военные мамины снимки.
Как много красивых, с достоинством лиц!
В халатиках белых, в крахмальных косынках —
То ветер взметнул стайку царственных птиц.
С годами глаза все взрослее и строже.
Далёкая Родина строит, встаёт.
В китайском Аньдуне у мамы все то же.
Бинтует и шепчет. Уйти не даёт.
Прошло десять лет в госпитальных палатах.
Недавно исполнилось ей двадцать семь.
Подписан приказ. — «Обнимаю, ребята!
Мы едем в Россию. Домой. Насовсем!»
Ну вот, и последнее мамино фото.
Почти истончилась ее жизни нить.
» Горда. И нет сердца.» — съехидничал кто- то.
А я слышу шепот: «Не хнычь. Надо жить.»